Актовегин при: Эффективность Актовегина при лечении заболеваний центральной и периферической нервной системы | Борискина

Содержание

Эффективность Актовегина при лечении заболеваний центральной и периферической нервной системы | Борискина

1. Yamagishi S., Imaizumi T. Diabetic vascular complications: pathophysiology, biochemical basis and potential therapeutic strategy. Curr Pharm Des 2005;11:2279–99.

2. Shaw J.E., Zimmet P.Z., Gries F.A., Ziegler D. Epidemiology of Diabetic Neuropathy. In: Gries F.A., Cameron N.E., Low P.A., Ziegler D. (eds.). Textbook of diabetic neuropathy. Stuttgart / New York: Thieme, 2003. P. 64–82.

3. Dan Ziegler. Современные принципы ведения больных диабетической полинейропатией. Нервно-мышечные болезни 2012;(2):7–19. [Dan Ziegler. Modern principles of monitoring of patients with diabetic polyneuropathy. Nervno-myshechnye bolezni = Neural and Muscular Diseases 2012(2):7–19. (In Russ.)].

4. Храмилин В.Н. Диабетическая полинейропатия. Обзор современных рекомендаций. РМЖ. Эндокринология 2012;(32):1580–2. [Khramilin V.N. Diabetic polyneuropathy. Review of modern recommendations. Russkiy medycynskiy zhurnal. Endokrinologiya = Russian Medical Journal. Endocrinology 2012(32):1580–2. (In Russ.)].

5. Abbott C.A., Malik R.A., van Ross E.R. et al. Prevalence and characteristics of painful diabetic neuropathy in a large communitybased diabetic population in the U.K. Diabetes Care 2011;34:2220–4.

6. Ziegler D., Rathmann W., Dickhaus T., Meisinger C., Mielck A. KORA Study Group. Neuropathic pain in diabetes, prediabetes and normal glucose tolerance: the MONICA/KORA Augsburg Surveys S2 and S3. Pain Med 2009;10:393–400.

7. Bulton A., Kempler P., Ametov A., Ziegler D. Whither pathogenetic treatments for diabetic polyneuropathy? Diabetes/Metabol Rese and Revi 2013;29:327–33.

8. Kodl C.T., Seaquist E.R. Cognitive dysfunction and diabetes mellitus. Endocri Revi 2008;29(4):494–511. DOI: http://dx.doi.org/10.1210/er.2007-0034.

9. Чугунова Л.А., Семенова И.В., Орлов Ю.Ю., Шестакова М.В. Сахарный диабет 2 типа и когнитивные нарушения. Сахарный диабет 2008;(1):61–6. [Chugunova L.A., Semenova I.V., Orlov Y.Y., Shestacova M.V. Type 2 diabetes and cognitive impairment. Saharny diabet = Diabetes Mellitus 2008;(1):61–6. (In Russ.)].

10. Reske-Nielsen E., Lundbaek K., Rafeisen Q.J. Pathological changes in cerebral and peripheral nervous system of young long-term diabetics. Diabetologia 1965;1: 233–41.

11. Stewart R., Liolitsa D. Type 2 diabetes mellitus, cognitive impairment and dementia. Diabet Med 1999;(16):93–112.

12. Cox D.J., Kovatchev B.P., GonderFrederick L.A. et al. Relationships between hyperglycemia and cognitive performance among adults with type 1 and type 2 diabetes. Diabetes Care 2005;(28):71–7.

13. Grodstein F., Chen J., Wilson R.S. et al. Type 2 diabetes and cognitive function in community-dwelling elderly women. Diabetes Care 2001;(24):1060–5.

14. Messier C., Awad N., Gagnon M. The relationships between atherosclerosis, heart disease, type 2 diabetes and dementia. Neurol Res 2004;26(5):567–72.

15. Korf E.S.C., White L.R., Scheltens P. et.al. Brain aging in very old men with type 2 diabetes the Honolulu-Asia Aging Study // Diabetes Care 2006;29:2268–74.

16. Schnaider M. Beeri, Goldbourt U., Silverman J.M. et al. Diabetes mellitus in midlife and the risk of dementia three decades later. Neurology 2004;(63):1902–7.

17. Gasparini L., Netzer W.J.,Greengard P., Xu H. Does insulin dysfunction play a role in Alzheimer’s disease? Trends Pharmacol Sci 2002;23(6):288–93.

18. Leibson C.L., Rocca W.A., Hanson V.A. Risk of dementia amongpersons with diabetes mellitus: a population-based cohort study. Am J Epidemiol 1997;(145):301–8.

19. Luchsinger J.A., Tang M.X., Stern Y. et al. Diabetes mellitus and risk of Alzheimer’s disease and dementia with stroke in a multiethnic cohort. Am J Epidemiol 2001;154:635–41.

20. Yoshitake Т., Kiyohara Y., Kato I. et al. Incidence and risk factors of vascular dementia and Alzheimer’s disease in a defined elderly Japanese population: the Hisayama Study. Neurology 1995;(45):1161–8.

21. Starr M., Wardlaw J., Ferguson K. et. al. Increased blood–brain barrier permeability in type II diabetes demonstrated by gadolinium magnetic resonance imaging. Neurolo Neurosurge Psychiatry 2003;74: 70–6.

22. Antonios N., Siliman S. Diabetes mellitus and stroke. Nort Florida Med 2005;56(2): 17–22.

23. Harris M.I., Flegal K.M., Cowie C.C. et al. Prevalence of diabetes, impaired fasting glucose, and impaired glucose tolerance in U.S. adults. Diabetes Care 1998;21:518–24.

24. Machicao F., Muresanu D.F., Hundsberger H. et al. Pleiotropic neuroprotective and metabolic effects of Actovegin’s mode of action. J Neurol Sci 2012;322:222–7.

25. Jansen W., Brueckner G.W. Treatment of chronic cerebrovascular diseases with Actovegin forte. Therapiewoche 1982;41:3–12.

26. Oswald W.D., Steger W., Oswald B. et al. Increase of fluid cognitive components as an aspect in evaluation drug efficacy. A double-controlled study with Actovegin. ZfPG;4(4):209–20.

27. Semlitsch H.V., Anderer P., Saletu B. Hochmayer I. Topographic mapping of cognitive event-related potentials in a doubleblind, placebo-controlled study with the hemoderivative actovegin in age-associated memory impairment. Neuropsychobiology 1990–91;24:49–56.

28. Захаров В.В., Соснина В.Б. Применение антигипоксантов в лечении когнитивных нарушений у больных с сахарным диабетом. Неврологический журнал 2008;5:39–43. [Zakharov V.V., Sosnina V.B. Application of antihypoxants in treatment of cognitive disorders of patients with diabetes mellitus. Nevrologicheskiy zhurnal = Neurological Journal 2008;5:39–43. (In Russ.)].

29. Meilin S., Machino F., Elmliger M. Treatment with Actovegin improves spatial learning and memory in rats following transient forebrain ischaemia. J Cell Mol Med 2014;18(8):1623–30. doi: 10.1111/jcmm.12297.

30. Федорович А.А., Рогоза А.Н., Канищева Е.М., Бойцов С.А. Влияние препарата актовегин на метаболическую и вазомоторную функции микрососудистого эндотелия кожи человека. Рациональная фармакотерапия в кардиологии 2010;6(1):53–60. [Fedorovich A.A., Rogoza A.N., Kanishcheva E.M., Boytsov S.A. Effect of the actovegin drug on metabolic and vasomotor function of the human skin microvascular endothelium. Ratsionalnaya farmakoterapiya v kardiologii = Rational Pharmacotherapy in Cardiology 2010;6(1):53–60. (In Russ.)].

31. Jensen W., Beck E. Treatment of the diabetic polyneuropathy: a controlled double blind study. Med Welt 1987;38:838–41.

32. Zienger D., Movsesyan L., Mankovsky B. et al. Treatment of symptomatic polyneuropathy with actovegin in type 2 diabetic patients. Diabetes Care 2009; 32:1479–84. Гурьева И.В., Бегма И.В., Кузина И.В. и др. Патогенетическое лечение Актовегином нейроишемического болевого синдрома в нижних конечностях при сахарном диабете. РМЖ. Эндокринология 2009;17(10):8–11. [Guriyeva I.V., Begma I.V., Kuzina I.V. et al. Pathogenic treatment of neuro-ischemic pain syndrome in lower extremities with Actovegin with diabetes mellitus. Russkiy meditsinskiy zhurnal. Endokrinologiya = Russian Medical Journal. Endocrinology 2009;17(10):8–11. (In Russ.)].

Клиническая эффективность актовегина в коррекции оксидативного стресса при диабетической полинейропатии у больных сахарным диабетом 2 типа с артериальной гипертензией | Горшков

Сахарный диабет (СД) представляет собой наиболее распространенное заболевание органов эндокринной системы, сопровождающееся развитием хронических осложнений – ангио- и нейропатии, влияющих на качество жизни больных, их социальную интеграцию и часто приводящих к стойкой утрате нетрудоспособности [1-4]. Изучение динамики роста заболеваемости СД, в том числе 2 типа (СД2), свидетельствует об его лавинообразной экспансии, прежде всего среди лиц среднего возраста вследствие трансформации клинически стертых форм нарушения углеводного обмена в манифестную стадию СД [2]. Предиабетические формы патологии обмена углеводов в сочетании с нарушениями метаболизма липидов, систем регуляции АД, избыточным весом или ожирением формируют синдром инсулинорезистентности. Его основным патогенетическим звеном является компенсаторная гиперинсулинемия в условиях умеренной глюкозо- и липотоксичности, выраженность и длительность существования которых ухудшает резистентность к инсулину, инициирует и пролонгирует дисфункцию β-клетки [1, 2, 6, 7]. Изучение синдрома инсулинорезистентности и СД2 открывает ранее мало исследованные общие патогенетические звенья этих заболеваний. Так, роль цитокин-индуцированного снижения чувствительности к инсулину, пролонгирования глю­козо­токсичности, активации процессов апоптоза, стимулирования перекисного окисления липидов (ПОЛ), низкой эффективности антиоксидантных систем защиты (АОСЗ) в развитии как метаболического синдрома (МС), так и СД2 не вызывают сомнений [2, 6, 8-10]. Большинство исследователей отмечают возрастание активности ПОЛ и снижение возможностей и восстановления АОСЗ, что способствует непрерывной регенерации свободных радикалов, нарушающих структуру фосфолипидов и стабильность мембран клеток, что сопровождается нарушением их функции у больных СД2 [7- 9, 11, 12]. Сродство патогенетических звеньев МС и СД2, инициируемых дисбалансом цитокинов с преобладанием провоспалительных субстратов (фактор некроза опухоли (ФНО)-α, интерлейкин 6, интерлейкин 1β, интерферон-γ) на фоне длительной гипергликемии, стимулирует формирование хронических осложнений, характерных для больных СД, уже на этапе синдрома инсулинорезистентности с нарушенной гликемией натощак или нарушенной толерантностью к глюкозе [3, 9, 10]. Латентное течение МС с предиабетическими нарушениями углеводного обмена ведет к диа­гностике классических хронических осложнений СД только на этапе его выявления [2, 3].

Наиболее частым хроническим осложнением СД2 является диабетическая полинейропатия (ДПН), представляющая собой патологию нервной системы, которая очевидно клинически или субклинически, при СД в отсутствие других причин ее развития [1-3, 5, 13, 14]. По современным представлениям, клинические проявления ДПН наблюдаются более чем у половины больных СД. Углубленное исследование с использованием электронейромиографии выявляет нарушение функционального состояния периферической нервной системы у 65-85% больных СД. Часто у пациентов с СД2 электрофизиологические, инструментальные, в ряде случаев клинические проявления ДПН могут опережать диагностику основного заболевания, выполняя роль своеобразного маркера вероятностного развития диабета. Частота поражения нервной системы зависит как от степени компенсации углеводного обмена, так и от индуцированного гипергликемией и цитокинами оксидативного стресса (ОС) [15-18].

Патогенез ДПН – следствие взаимодействия многочисленных метаболических, средовых и генетических факторов, главным из которых является гипергликемия на фоне ассо­ции­рованных процессов. По современным представлениям, в развитии ДПН можно выделить 6 основных патогенетических концепций: сосудистая гипотеза (повреждение vasa nervorum), активация полиолового шунта с недостаточностью миоинозитола, неферментативное гликирование белков (роль конечных продуктов гликирования (КПГ)), ОС, дефицит факторов роста нервов, иммунологическая гипотеза [2, 10, 12, 17-19].

В условиях достаточной оксигенации нервной ткани глюкоза в цитоплазме в результате реакции гликолиза превращается в пировиноградную кислоту. Гликолизирование не зависит от уровня оксигенации, в то же время метаболизм пирувата полностью детерминируется уровнем кислорода, поступающего в клетки. В случае избыточной кислородной среды пируват подвергается микросомальному преобразованию под влиянием пируватдегидрогеназы до ацетил-КоА, окисление которого в цикле Кребса до CO2 и h3O сопровождается энергопродукцией, аккумулируемой в НАДН (никотинамидадениндинуклеотид) и ФАДН2 (флавопротеинадениндинуклеотид). Эти соединения являются донаторами в цепи переноса электронов, генерирующих разность электрических потенциалов и градиент рН на внутренней мембране митохондрий, что необходимо для синтеза АТФ [3, 12, 20]. Разобщение процесса гликолиза от последующего митохондриального окисления пирувата является причиной возникновения внутриклеточного метаболического ацидоза. Дефицит макроэргов, нарастание концентрации кислых валентностей изменяют структуру белков, пролонгируя энзимопатию, нарушают функциональную активность клеток, угнетая активность АОСЗ, инициируют ПОЛ [3, 18, 20, 21].

Одним из универсальных путей развития ДПН, одновременно объединяющим все остальные патогенетические звенья этого хронического осложнения СД2, является ОС. ОС – это дисбаланс в организме между прооксидантами и АОСЗ, который в различной степени выраженности сопровождает дисфункцию β-клеток или инсулинорезистентность и ведет к прогрессированию неврологических осложнений СД2 [11, 12, 20, 22]. Известно, что эскалация продуктов пероксидации липидов, прежде всего окисленных липопротеинов, выявляется на субклинической стадии СД2 и МС и влияет на формирование еще недиагностируемых неврологических и сосудистых осложнений. С раскрытием механизмов формирования ОС связываются перспективы профилактики и лечения ДПН [5, 13-15, 23].

Показано, что КПГ являются катализаторами реакции образования свободных радикалов. В условиях длительной гипергликемии происходит гликирование альдозоредуктазы, что приводит к повышению ее активности и инициированию сорбитолового пути метаболизма глюкозы, сопровождаясь накоплением сорбитола и истощением пула миоинозитола. Процессы гликирования протеинов повышают активность оксидативных факторов и снижают уровень NO [11, 17, 24-26]. Агрегация и адгезия эритроцитов, склонность к гиперкоагуляции, эндотелиальная дисфункция, повышение сосудистого сопротивления способствуют уменьшению эндоневрального кровотока и развитию длительной ишемии аксонов периферических нервов, которая вносит свой вклад в повышение активности свободнорадикальных процессов, снижение АОСЗ. Кроме того, гликированные белки и полинасыщенные жиры склонны к аутоокислению, что еще в большей мере стимулирует ОС. В случае снижения активности супероксиддисмутазы (СОД) происходит лавинообразное взаимодействие NO с супероксид-анионом, что сопровождается снижением количества NO и одновременным увеличением пероксинитрита, высокореактивного окислителя белков, липидов и ДНК, способствующих дальнейшему прогрессированию дисфункции аксонов нейронов и эндотелия [10, 17, 20, 24, 26]. Дефицит внеклеточного NO, обладающего вазодилатирующими свойствами, в условиях ОС и избыточного накопления КПГ приводит к вазоконстрикции, усугубляя гипоксию аксонов, составляющих периферические нервы, нарушает активность Na+-K+-АТФ-азы нервной ткани. Оксидативные реакции ингибируют действие нейрональных факторов роста, а также снижают инсулинопосредованное воздействие на факторы роста нервов, что комплексно усиливает аксональную дегенерацию и де­ми­елинизацию нервных волокон [3, 12, 17, 18].

Действие различных метаболических корректоров с антиоксидантными свойствами, таких как актовегин, направлено на усиление митохондриального окисления глюкозы, ингибирование β-окисления жирных кислот и опосредованное окисление глюкозы, что увеличивает синтез АТФ и нейтрализацию свободных радикалов, продукция которых в условиях тканевой гипоксии возрастает [4, 5, 11, 19, 20, 22].

Актовегин представляет собой гемодиализат, который получают при многократной ультрафильтрации через фильтры с фиксированным размером пор. Актовегин состоит более чем из 90 компонентов, среди которых около 30% приходится на органические соединения, в том числе аминокислоты, пептиды, нуклеозиды, продукты обмена жиров и углеводов, жирные кислоты, липиды и олигосахариды. Молекулярная масса всех этих соединений не превосходит 5000 дальтон. Главный эффект актовегина связан с ускорением транспорта глюкозы в клетки различных органов и тканей человека [27, 28]. Усиление образования АТФ положительно влияет на клеточную функциональную активность. Из актовегина хроматографически удалось получить активную фракцию, которая оказывает инсулиноподобное действие. В результате воздействия активной фракции актовегина на клетки возрастает активность пируватдегидрогеназы, фермента, лимитирующего скорость окисления метаболитов глюкозы. Механизм действия гемодиализата отличается от влияния на клетки инсулина, так как актовегин не вызывает фосфорилирования рецепторов инсулина, что позволяет предположить его влияние на пострецепторные компоненты инсулинового каскада [15, 27, 28]. Усиление транспорта глюкозы является следствием увеличения количества и активности глюкозо-транспортеров (GLUT4) в плазматической мембране. Это имеет большое значение, поскольку эффекты актовегина наблюдаются также при инсулиновой резистентности [4, 5, 13-15, 19, 22]. Актовегин является энергетическим стимулятором клеток разных типов, усиливающим транспорт глюкозы в цитоплазму, а также окисление глюкозы (пирувата) в митохондриях, т.е. проявляет свойства антигипоксанта. При развитии ДПН в условиях эндонейрональной гипоксии, происходит нарастание числа свободных радикалов, угнетение АОСЗ, оказывающих цитотоксическое воздействие и вызывающих аксонопатию нейронов [4, 15, 27-29].

Избыточные реакции ПОЛ повреждают в первую очередь мембраны клеток и их внутриклеточных органелл (митохондрий, ядер, лизосом, эндоплазматической сети). На сегодняшний день есть все основания считать ОС одним из наиболее значимых механизмов повреждения тканей, ограничение которого представляет собой актуальнейшую проблему диабетологии и неврологии [11-14, 18, 20].

Убедительно показано, что на фоне разворачивающегося ОС в механизмах гибели нейронов при диабетической нейропатии начинают играть дополнительную роль недостаток макроэргов, интрацеллюлярная гипекальцигистия в результате гиперстимуляции рецепторов нейромедиатором глутаматом, а также недостаточность факторов роста нервных клеток, обладающих модулирующими свойствами и поддерживающими пластичность нейронов. Нарастание ОС, мобилизация все большего и большего количества свободных радикалов, активация внутриклеточной индуцибельной NO-синтазы, цитокиновый дисбаланс, гиперпродукция ФНО-α приводят к синтезу нуклеарного фактора kB, опосредующего системой каспаз апоптоз нейронов [10, 17, 19, 22, 24].

В актовегине содержится целый спектр макроэлементов и эссенциальных, нейроактивных микроэлементов, являющиеся составной частью легко усваиваемых организмом биологических соединений (нейропептидов, ферментов и аминокислот) и входящих в состав простетических групп многих металлоэнзимов, в частности СОД (Zn, Сu, Мn), играющей ключевую роль в АОСЗ клеток и тканей при СД. На клеточном уровне СОД в актовегине может действовать в каскаде ферментативных метаболических процессов наряду с другими металлоферментами, активизируемыми инозитолфосфатолигосахаридной фракцией препарата, действующей синергично с СОД и, вероятно, с магнием, присутствующим в препарате в активном состоянии, что обеспечивает актовегину не только мембраностабилизирующий эффект, но и способность регулировать энергетическое обеспечение клеток в условиях гипоксии. Кроме того, точкой приложения действия актовегина является коррекция тканевого метаболизма в условиях недостаточности периферического кровообращения. Улучшая цитоплазматический транспорт глюкозы в клетках и микросомальный пул ее окисления в условиях их ишемического повреждения, актовегин опосредованно способствует белок-синтезирующей функции клеток и оказывает иммуномодулирующее действие [4, 15, 27, 29].

Таким образом, изучение применения актовегина в комплексном лечении больных СД2, осложненным ДПН, в условиях активных оксидативных реакций представляется весьма перспективным. В связи с этим, целью исследования явилось изучение эффективности актовегина в коррекции ОС при ДПН у больных СД2 в сочетании с артериальной гипертензией (АГ).

Материалы и методы исследования

Под наблюдением на базе эндокринологического отделения МУЗ ГО г. Воронеж ГКБ СМП № 10 находился 51 человек с диагнозом: «СД2, средней степени тяжести, стадия суб- и декомпенсации, диабетическая ретинопатия (ДР) 1 стадия, ДПН нижних конечностей, дистальный симметричный тип, сенсорная форма, диабетическая нефропатия (ДН) 0-1 стадия, АГ 2 стадия, 1-2 степень, риск ССО 4 степени». Диагноз СД и его типа устанавливался анамнестически, на основании характерной клинической картины, и при необходимости подтверждался лабораторными обследованиями: гликемическим профилем, уровнем HbA1c. Степень ДР устанавливалась согласно общепринятой классификации [1, 2, 30]. У больных исследовалась суточная экскреция альбумина с мочой, скорость клубочковой фильтрации оценивалась по формуле Кокрофта-Голта, ранжирование стадий хронического осложнения осуществлялось согласно принятой в России классификации ДН [1, 2, 31]. Для исследования ДПН применяли стандартные методы [2, 3]: оценка неврологических симптомов по шкале нейропатического симптоматического счета (NSS) и интенсивности их выраженности по шкале общего симптоматического счета (TSS), тактильной чувствительности 10 г монофиламентом Semmes-Weinstein 5.07; порога болевой чувствительности при помощи ручки Neuropen; температурной чувствительности с помощью термического прибора Thip-term; порога вибрационной чувствительности градуированным неврологическим камертоном Rydel-Syfel 128 Гц; ахиллова и коленного рефлексов неврологическим молоточком. Чувствительность определялась в зонах согласно протоколу расчета шкалы невропатического дисфункционального счета (NDS) с последующим вычислением индекса NDS и индекса нейропатической боли по шкале DN4 [32]. ДПН классифицировалась по стадиям (0, 1, 2, 3) согласно Dyck P.J. (1988), Thomas P.K. (1997) [33, 34]. Диагностика АГ проводилась согласно рекомендациям ВНОК стандартными методами с учетом анамнеза заболевания, неоднократного измерения АД, ЭКГ.

Критериями включения больных в исследование были: возраст 40-60 лет, длительность СД2 не менее 1,5 лет и не более 10 лет, средняя степень тяжести СД2, суб- или декомпенсация без кетоза, 1-2 стадия и степень АГ, 1 или 2 стадия ДПН длительностью не более 10 лет. Из исследования исключались больные СД2 тяжелой формы или длительностью более 10 лет, синдромом диабетической стопы, ангиопатией нижних конечностей с хронической артериальной ишемией 2 стадии и выше по Фонтейну-Покровскому [35], с острым нарушением мозгового кровообращения или острым инфарктом миокарда в анамнезе, АГ 3 стадии или 3 степеньи, хронической сердечной недостаточностью выше 2 стадии, обострениями хронических воспалительных заболеваний (бронхиты, гастродуодениты, холециститы, панкреатиты, пиело­нефриты), аутоиммунной патологией соединительной ткани, острой или активной формой хронического гепатита. Также из исследования исключались больные, получавшие терапию другими антиоксидантами длительно или в течение месяца до госпитализации.

Все пациенты получали комбинированную гипогликимическую терапию производными сульфонилмочевины в сочетании с метформином в режиме титрации доз; антигипертензивная терапия осуществлялась ингибиторами АПФ, кардиоселективными β-блокаторами, антагонистами медленных кальциевых каналов дигидропиридинового ряда, тиазидоподобными диуретиками до достижения целевых показателей, рекомендуемых для больных СД2 согласно национальным рекомендациям [1].

В исследование был включен 51 человек, из них женщин – 24 (47%), мужчин – 27 (53%). Средний возраст пациентов составил 53,4±0,7 лет, средняя длительность СД2 – 5,6±0,2 лет, ДПН – 4,9±0,2 лет, АГ – 6,0±0,2 лет. В зависимости от вида аддитивной терапии больные были разделены на две группы: пациенты первой (n=26) составили группу контроля, второй (n=25) – дополнительно получали в/в инфузию 400 мг актовегина, растворенного в 100 мл 0,9% раствора хлорида натрия в течение 14 дней, пролонгируемую пероральным приемом актовегина по 400 мг 3 раза в день в течение 6-8 недель. Обе группы были сопоставимы по полу, возрасту, длительности СД, ДПН, АГ.

Лабораторные методы исследования крови проводились по общепринятым методикам при поступлении и на 14 сутки нахождения в стационаре. При оценке биохимических параметров за основу брались физиологические нормы, соответствующие международной системе единиц в клинических исследованиях.

У больных изучали следующие параметры ОС: общую окислительную способность сыворотки крови (ТОС), общую антиокислительную способность сыворотки крови (ТАС), уровень антител IgG к окисленным ЛПНП.

TOC и TAC сыворотки крови определялись с использованием реактивов «CanAg Diagnostics AB» (Швеция) методом твердотельного иммуноферментного анализа на ИФА-ридере «Униплан» фирмы «Пикон» (Россия).

Исследование уровня антител IgG к окисленным ЛПНП (MDA-LDLс IgG) проводилось методом твердотельного иммуноферментного анализа ELISA с использованием реактивов «Biomedica» (Германия) на ИФА-ридере «Униплан» фирмы «Пикон» (Россия).

Дополнительно вычисляли индекс окислительного стресса (OSI) по формуле [7]:

OSI = TOC / TAC × 100,

где TOC – общая оксидативная способность, TAC – общая антиоксидантная способность.

Статистическая обработка выполнена с помощью программ Excel 2007 (Microsoft) и Statistica 8.0 (StatSoft, Inc.), тип распределения выборки оценивали с помощью критерия Колмогорова-Смирнова, исследуемые показатели приведены в виде M±m, для внутригруппового сравнения использовали критерий Вилкоксона (W), для межгруппового – критерий Манна-Уитни (U), критический уровень значимости (p) принимали равным 0,05.

Результаты исследования и их обсуждение

В наблюдаемой группе развитие АГ предшествовало возникновению СД2 от 6 до 12 мес. Первые жалобы, характерные для ДПН нижних конечностей, выявлялись в течение 12-18 мес от верификации СД.

У всех пациентов до начала лечения отмечалось повышение ТОС и уровня MDA-LDLс IgG на фоне сниженного показателя ТАС крови и неудовлетворительного состояния углеводного обмена как на момент исследования, так и в течение предшествующих 10-12 нед, о чем свидетельствовал высокий уровень HbA1c. Индекс ОС был повышен на фоне снижения АОСЗ [8, 11, 12, 18, 20].

Индексы оценки нейропатического статуса (НС) (NSS, TSS, NDS, DN4) у больных СД2 соответствовали умеренной и выраженной степени полинейропатии (табл. 1).

Исследование корреляционных взаимосвязей выявило высокую корреляционную зависимость длительности СД2 и ассоциированного хронического нейропатического осложнения со степенью выраженности нейропатических проявлений по вычисленным индексам НС r (коэффициент ранговой корреляции Спирмена) от +0,54 до +0,73 (p<0,01). Уровень как САД, так и ДАД коррелировал с субъективными и инструментальными параметрами НС, r от +0,31 до +0,63 (p<0,05). Значения ТОС и уровня MDA-LDLс IgG обнаруживали сильную взаимосвязь с величиной АД, индексами шкал НС, r от +0,46 до +0,81 (p<0,01). Была найдена отрицательная корреляционная взаимосвязь между ТАС и степенью выраженности ДПН и АГ, r от -0,29 до -0,52 (p<0,05). Уровень постпрандиальной гликемии коррелировал умеренно со значениями индексов шкал НС, r=0,24 (p=0,08).

Анализ исследуемых параметров у больных СД2 с ДПН в группе контроля показал, что традиционная гипогликемическая и антигипертензивная терапия частично эффективна в коррекции ОС и ингибировании прооксидантных систем и недостаточно эффективна в профилактике и лечении хронических неврологических нарушений при диабете. Так, у пациентов этой группы отмечалось снижение ТОС на 1,7%, MDA-LDLc IgG – на 1,8%, OSI – на 7,6%, рост ТАС – на 6,1%. Изменение величин индексов НС характеризовалось падением NSS на 10,4%, TSS – 6,2%, NDS – 3,2%, DN4 – 16,6%. Базисная терапия способствовала достоверному снижению уровня пре- и постпрандиальной гликемии и концентрации HbA1c по завершении стационарного периода наблюдения: гликемии в 8 часов – на 25,2%, в 11 часов – на 23,8%, в 14 часов – на 15,5%, гликогемоглобина – на 2,1% соответственно (табл. 2).

Применение в/в инфузии актовегина у больных основной группы, благодаря его выраженному антигипоксическому и антиоксидантному действию в сочетании с неспецифическим инсулинотропным эффектом, позволяет снизить активность ОС, способствуя регенерации АОСЗ и стимулируя поглощение глюкозы клетками и включение ее в цепь синтеза макроэргов, что положительно сказывается на выраженности клинических проявлений ДПН [4, 13, 19, 27, 28]. Изменения значений индексов НС характеризовались уменьшением NSS на 23,3%, TSS – 21,8%, NDS – 16,0%, DN4 – 28,0%.

У пациентов основной группы достоверно корригировался как уровень глюкозы крови натощак и в 14 часов, а также и спустя 2 часа после приема пищи: значение гликемии снижалось на 36,9%, 25,9% и 28,8% соответственно. Величина HbA1c значимо уменьшалась среди больных этой группы на 0,69% (табл. 3). Изу­чение параметров гликемического статуса и HbA1c двух групп показало, что сочетание актовегина с базисной гипогликеми­ческой терапией оказывало более благоприятное влияние на уровень препрандиальной гликемии в 8 и 14 часов, и гликогемоглобина в сравнении с соответствующими параметрами у больных группы контроля (рис. 1, рис. 2). У больных основной группы после окончания стационарного этапа лечения величина гликемии в 8 и 14 часов по отношению к аналогичным параметрам в контрольной группе на базисной терапии была ниже на 16,3% и 22%, а HbA1c – на 5,8% соответственно.

Инфузионная терапия актовегином способствовала существенному изменению параметров, характеризующих ПОЛ: у больных было выявлено снижение ТОС, MDA-LDLс IgG и увеличение ТАС, что сопровождалось падением интегрального индекса ОС в основной группе [29]. Так, уменьшение ТОС составило 11,4%, MDA-LDLc IgG – 11,2%, OSI – 40,5%, прирост ТАС – 48,6% (рис. 3).

Активация микросомального окисления глюкозы, улучшение утилизации кислорода клетками, потенцирование реакций, ингибирующих формирование и эскалацию КПГ и высокая супероксиддисмутазная активность позволяет уменьшить активность ОС при ДПН и ее клинические проявления у больных СД2 с АГ [4, 13-15, 19, 22, 36]. При сравнении параметров ОС по окончании стационарного этапа лечения в контрольной и основной группах выявлено значимое преимущество модификации базисной гипогликемической и антигипертензивной терапии включением в/в инфузии актовегина. Так, снижение величины TOC, MDA-LDLc IgG и OSI было на 8,1%, 11,7% и 32,8%, а увеличение TAC на 36,9% больше в группе пациентов, дополнительно получавших инфузию актовегина, что отражалось на субъективных и объективных проявлениях ДПН.

Таким образом, применение аддитивной терапии актовегином подавляет активность прооксидантных ферментных систем и потенцирует АОСЗ, уменьшает напряженность ОС, что подтверждается снижением интегрального индекса ОС и лимитированием накопления антител класса IgG к окисленным ЛПНП. Ограничение оксидативных реакций, стимулирование внутриклеточного поступления глюкозы со стабилизацией энергообеспечения клеточных структур оказывают благоприятное воздействие на течение ДПН как одного из часто выявляемых хронических осложнений у больных СД2, что позволяет использовать актовегин в комплексной терапии больных диабетом.

1. Дедов И.И., Шестакова М.В. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом. — М.: Медиа сфера, 2009. — 103 с.

2. Дедов И.И., Шестакова М.В. Сахарный диабет: Руководство для врачей. — М.: Универсум Паблишинг, 2003. — 455 с.

3. Diabetic Neuropathy: Clinical Management SE / Ed. by A. Veves, R.A. Malik // Humana Press, 2007. — 516 p.

4. Ziegler D., Movsesyan L., Mankovsky B., Gurieva I., Abylaiuly Z., Strokov I. Treatment of symptomatic polyneuropathy with actovegin in type 2 diabetic patients // Diabetes Care. — 2009. — Vol. 32, N 8. — P. 1479-1484.

5. Верткин А.Л. Применение актовегина у больных сахарным диабе- том: Метод. рекомендации. — Москва, 2006. — 31 с.

6. Рекомендации экспертов всероссийского научного общества кар- диологов по диагностике и лечению метаболического синдрома / под ред. проф., д.м.н. И.Е. Чазова. — М.: ВНОК, — 2009. — 32 с.

7. Kaya A., Uzunhasan I., Baskurt M., Ozkan A., Ataoglu E., Okcun B., Yigit Z. Oxidative status and lipid profile in metabolic syndrome: gender differences // Metab. Syndr. Relat. Disord. — 2010. — Vol. 8, № 1. — P. 53-58.

8. Ahmed F.N., Naqvi F.N., Shafiq F. Lipid peroxidation and serum antioxidant enzymes in patients with type 2 diabetes mellitus // Ann. N. Y. Acad. Sci. — 2006. — Vol. 1084. — P. 481-489.

9. Alexandraki K., Piperi C., Kalofoutis C., Singh J., Alaveras A., Kalofoutis A. Inflammatory process in type 2 diabetes: the role of cytokines // Annals of the New York Academy of Sciences. — 2006. — Vol. 1084. — P. 89-117.

10. Allen D.A., Yaqoob M.M., Harwood S.M. Mechanisms of high glucoseinduced apoptosis and its relationship to diabetic complications // J. Nutr. Biochem. — 2005. — Vol. 16, № 12. — P. 705-713.

11. Dordević G., Durić S., Apostolskit S., Dordević V., Zivković M. Total antioxidant blood capacity in patients with type 2 diabetes mellitus and distal symmet-rical polyneuropathy // Vojnosanit Pregl. — 2008. — Vol. 65, № 9. — P. 663-669.

12. Figueroa-Romero C., Sadidi M., Feldman E.L. Mechanisms of disease: the oxidative stress theory of diabetic neuropathy // Rev. Endocr. Metab. Disord. — 2008. — Vol. 9, № 4. — P. 301-314.

13. Сыч Ю.П., Зилов А.В. Актовегин: лечение и профилактика осложнений сахарного диабета // Врач. — 2005. — № 3. — С. 56-59.

14. Сыч Ю.П., Зилов А.В. Возможности применения актовегина в лечении сахарного диабета // Проблемы эндокринологии. — 2003. — Т. 49, № 3. — С. 51-53.

15. Опыт клинического применения Актовегина в эндокринологии. Сборник статей. — М.: РКИ Соверо пресс, 2005. — 72 с.

16. Инчина В.И., Смирнов Л.Д., Кокорева Е.В., Морозов М.Ю. Ангиопротекторная активность комбинации этилметилгидроксипиридин су- кцината (мексикора) с актовегином при облитерирующем атеросклерозе артерий нижних конечностей // Регионарное кровообращение и микроциркуляция. — 2007. — Т. 6, № 2. — С. 58-62.

17. Cameron N.E., Cotter M.A. Pro-inflammatory mechanisms in diabetic neuropathy: focus on the nuclear factor kappa B pathway // Curr. Drug. Targets. — 2008. — Vol. 9, № 1. — P. 60-67.

18. Vincent A.M., Russell J.W., Low P., Feldman E.L. Oxidative stress in the pa-thogenesis of diabetic neuropathy // Endocr. Rev. — 2004. — Vol. 25, N 4. — P. 612-628.

19. Моргоева Ф.Э., Аметов А.С., Строков И.А. Диабетическая энцефа- лопатия и полиневропатия: терапевтические возможности Актове- гина // Русский медицинский журнал. — 2005. — Т. 13, № 6. — С. 302-304.

20. Pop-Busui R., Sima A., Stevens M. Diabetic neuropathy and oxidative stress // Diabetes Metab Res Rev. — 2006. — Vol. 22, № 4. — P. 257-273.

21. Ziegler D., Sohr C.G., Nourooz-Zadeh J. Oxidative stress and antioxidant defense in relation to the severity of diabetic polyneuropathy and cardiovascular autonomic neuropathy // Diabetes Care. — 2004. — Vol. 27, № 9. — P. 2178-2183.

22. Креминская В.М., Гурьева И.В. Возможность применения Актовегина при поздних осложнениях сахарного диабета // Русский медицин- ский журнал. — 2004. — Т. 12, № 9. — С. 564-567.

23. Kopprasch S., Pietzsch J., Kuhlisch E. In vivo evidence for increased oxidation of circulating LDL in impaired glucose tolerance // Diabetes. — 2002. — Vol. 51. — P. 3102-3106.

24. Cameron N.E., Gibson T.M., Nangle M.R., Cotter M.A. Inhibitors of advanced glycation end product formation and neurovascular dysfunction in experimen-tal diabetes // Ann. N. Y. Acad. Sci. — 2005. — Vol. 1043. — P. 784-792.

25. Nourooz-Zadeh J., Ziegler D., Sohr C., Betteridge J.D., Knight J., Hothersall J. The use of pholasin as a probe for the determination of plasma total antioxi-dant capacity // Clin. Biochem. — 2006. — Vol. 39, № 1. — P. 55-61.

26. Obrosova I.G. Increased sorbitol pathway activity generates oxidative stress in tissue sites for diabetic complications // Antioxid Redox Signal. — 2005. — Vol. 7, № 11-12. — P. 1543-1552.

27. Jacob S., Dietze G.J., Machicao F., Kuntz G., Augustin H.J. Improvement of glucose metabolism in patients with type II diabetes after treatment with a hemodialysate // Arzneimittelforschung. — 1996. — Vol. 46. — P. 269-272.

28. Obermaier-Kusser B., Mьhlbacher C., Mushack J., Seffer E., Ermel B., Machicao F., Schmidt F., Hдring H.U. Further evidence for a two-step model of glu-cose-transport regulation. Inositol phosphate oligosaccharides regulate glu-cose-carrier activity // Biochem. J. — 1989. — vol. 261. — P. 699-705.

29. Pavlov O.O. Effect of antihypoxant actovegin on dynamics of markers of the oxygen cascade // Klin. Khir. — 2008. — Vol. 9. — P. 57-59.

30. Kohner E.M., Porta M. Protocols for screening and treatment of diabetic retinopathy in Europe // Eur. J. Ophthalmol. — 1991. — Vol. 1, № 1. — P. 45-54.

31. National Kidney Foundation. KDOQI™ Clinical Practice Guidelines and Clinical Practice Recommendations for Diabetes and Chronic Kidney Disease.// Am. J. Kidney. Dis. — 2007. — Vol. 49, № 2 (Suppl. 2). P. S1-S180.

32. Bouhassira D., Attal N., Alchaar H., Boureau F., Brochet B., Bruxelle J., Cu-nin G., Fermanian J., Ginies P., Grun-Overdyking A., Jafari-Schluep H., Lan-tйri-Minet M., Laurent B., Mick G., Serrie A., Valade D., Vicaut E. Comparison of pain syndromes associated with nervous or somatic lesions and development of a new neuropathic pain diagnostic questionnaire (DN4) // Pain. — 2005. — Vol. 114, № 1-2. — P. 29-36.

33. Dyck P.J. Detection, characterization, and staging of polyneuropathy: assessed in diabetics // Muscle. Nerve. — 1988. — Vol. 11, № 1. — P. 21-32.

34. Thomas P.K. Classification, differential diagnosis, and staging of diabetic peripheral neuropathy / P.K. Thomas // Diabetes. — 1997. — Vol. 46, Suppl. 2. — P. S54-S57.

35. Fontaine R., Fontaine J.L. Diabetic arteritis and gangrene in surgical clinic // Cah. Coll. Med. Hop. Paris. — 1969. — Vol. 10, № 3. — P. 165-179.

36. Оболенский В.Н. Комплексное лечение больных с синдромом диабе- тической стопы // Фарматека. — 2008. — № 8. — С. 49-52.


Влияние актовегина и солкосерила на микроциркуляцию при критической ишемии нижних конечностей в эксперименте

ЖУРНАЛ «АНГИОЛОГИЯ И СОСУДИСТАЯ ХИРУРГИЯ» • 

2017 • ТОМ 23 • №1

Орлова А.Ю., Суковатых Б.С., Артюшкова Е.Б., Гордов М.Ю.

Курский государственный медицинский университет, Курск, Россия

Изучено влияние актовегина и солкосерила на параметры микроциркуляции при лечении критической ишемии конечностей в эксперименте.

В исследование включено 130 белых крыс-самцов линии Wistar, которые были разделены на четыре группы: интактную, контрольную, первую и вторую опытные. В интактную группу вошло 10 крыс, у которых оценены нормальные показатели микроциркуляции. В остальные группы было включено по 40 животных, у которых моделировали критическую ишемию задней конечности. В контрольной группе лечение не проводилось. Животным первой и второй опытных групп вводили актовегин и солкосерил соответственно, интраперитонеально в дозе 50 мкг/кг через 3 часа после операции, затем ежедневно в течение пяти суток. Оценка уровня микроциркуляции в мышцах голени крыс проводилась методом лазерной допплеровской флоуметрии на 5, 10, 21 и 28 сутки. На тех же сроках производили гистологическое исследование ишемизированных мышц с определением уровня микроциркуляции, уровня артерио-венулярного шунтирования, площади некроза и плотности капиллярной сети.

Установлено, что актовегин и солкосерил позитивно влияют на новообразование капилляров в ишемизированных мышцах, увеличивают плотность капиллярной сети, уменьшают артерио-венулярное шунтирование, повышают уровень микроциркуляции, уменьшают удельную площадь некроза мышечной ткани.

В проведенном экспериментальном исследовании показаны преимущества актовегина перед солкосерилом по динамике показателей микроциркуляции, артерио-венулярного шунтирования и площади капиллярной сети.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: критическая ишемия нижних конечностей, экспериментальное исследование, микроциркуляция, актовегин, солкосерил.

Стр. 29-35

« Назад

Место Актовегина в лечении больных с нестабильной стенокардией

В развитии любого острого заболевания или повреждения особую роль играет гипоксия/ишемия, которая запускает целый каскад биохимических процессов, направленных на стабилизацию гемостаза поврежденного органа и организма в целом [4, 5].

Эти изменения обозначаются термином «гипоэргоз». Впервые этот термин в клиническую практику был введен в 1986 г. С.Н. Ефуниным и В.А. Шпектором. Гипоэргоз, или энергетическая недостаточность, — это несоответствие между потребностью организма (органа-мишени) в энергии и тем ограниченным количеством АТФ, которое может в данный момент использоваться для поддержания структурной целостности и функциональной активности ткани или органа [1, 5].

По мнению авторов, энергодефицит может возникать не только как следствие, но и в виде недостаточного количества субстратов окисления в клетке (так называемый субстратный гипоэргоз) или ферментативного гипоэргоза при ингибировании клеточных ферментов при нормальном или повышенном PO2. Чаще всего мы встречаемся с энергодефицитом в результате гипоксии или вследствие недостаточного количества субстратов окисления в клетке. Интересен и тот факт, что дефицит энергии, а точнее, АТФ, лежащий в основе любого вида гипоксии, как хронической, так и острой, приводит к качественно однотипным метаболическим и структурным сдвигам в различных органах и системах [3].

Для больных с клиническими проявлениями атеросклеротического процесса характерна хроническая гипоксия, часто переходящая в локальную острую, что проявляется, в частности, приступами стенокардии, инфарктом миокарда, ишемией мозга, нижних конечностей и т.д. [4].

Исходя из вышесказанного применение метаболических препаратов, уменьшающих гипоэргоз, то есть увеличивающих содержание АТФ в органах-мишенях, является обоснованным и требует более широкого внедрения в клиническую практику.

Одним из таких препаратов является Актовегин, который в условиях гипоксии увеличивает утилизацию О2 тканями, в частности, миокарда. Важным является то, что Актовегин не влияет на гемодинамику, не обладает прямым ино- и хронотропным действием, то есть не повышает потребности миокарда в кислороде. В основе любого метаболика, и тем более Актовегина, лежит переключение выработки энергии с окисления жирных кислот на окисление глюкозы. При этом АТФ образуется значительно больше, что и обусловливает выраженный клинический эффект [5].

Целью проведенной работы являлась оценка эффективности Актовегина у больных с клиникой обострения ишемической болезни сердца.

Полученные результаты и обсуждение

Под наблюдением находились 102 больных с нестабильной стенокардией. Из них — 67 мужчин и 45 женщин в возрасте от 45 до 66 лет (средний возраст 53,8 ± 3,5 года). Инфаркт миокарда в анамнезе имел место у 87,5 % пациентов, гипертоническая болезнь II–III степени — у 68 %, сахарный диабет — у 12,8 %, ожирение — у 8 % обследуемых. Признаки сердечной недостаточности II степени диагностировались у 49 % больных. Практически у подавляющего большинства пациентов отмечались разные нефатальные нарушения ритма.

Обследуемые больные методом случайной выборки были разделены на две группы по 51 человеку, сопоставимые по возрасту, тяжести и стажу заболевания.

Общим для всех больных был факт дестабилизации стенокардии, характеризующейся учащением приступов ангинозных болей, снижением толерантности к физическим нагрузкам, вплоть до появления ангинозных болей в покое. Кроме этого, больные отмечали рефрактерность к нитратам, которая выражалась в увеличении потребности в этих препаратах при купировании ангинозного приступа.

Все пациенты в период пребывания в стационаре получали бета-блокаторы (за исключением 10 больных, у которых дестабилизация состояния наблюдалась на фоне брадикардии), НМГ, дезагреганты (кардиомагнил или клопидогрель), статины. По показаниям — диуретики, антиаритмические препараты, препараты калия, магния, ингибиторы АТФ.

Больные основной, или первой, группы в дополнение к комплексной терапии получали Актовегин в дозе 400 мг/сутки внутривенно капельно на 200 мл физиологического раствора. Скорость введения — 2 мл/мин.

У всех обследуемых больных в динамике оценивалась электрокардиограмма, проводилось ультразвуковое исследование сердца (центральной гемодинамики), определялись общепринятые клинические и биологические показатели крови, частота ангинозных приступов, количество принимаемых таблеток нитроглицерина, переносимость физической нагрузки. Все указанные параметры оценивались в день поступления и перед выпиской больных. Длительность лечения в среднем составляла 10,5 ± 1,2 дня.

Оценка клинической эффективности

Анализируя клиническое состояние больных в обеих группах, можно сделать следующий вывод: включение Актовегина в базисную терапию больных с дестабилизацией состояния привело к уменьшению количества приступов стенокардии в среднем на 40 ± 6 % в сутки по сравнению с контрольной группой, где количество приступов стенокардии уменьшилось только на 20 ± 3 % в сутки (Р < 0,001). Отмечено и снижение количества дополнительных таблеток нитроглицерина с 10,5 ± 3 в начале заболевания до 4,1 ± 2,1 уже к пятому дню пребывания в стационаре; в контрольной группе этот показатель составил 11,4 ± 5,2 в начале и 6,2 ± 3,3 к пятому дню лечения. Это свидетельствует о более раннем начале стабилизации состояния больных основной группы. К концу лечения количество принимаемых таблеток нитроглицерина в обеих группах было одинаковым и в среднем составляло соответственно 1,1 и 1,3 таблетки в сутки.

Отмечалось и быстрое (уже к пятому дню лечения) снижение числа ангинозных приступов покоя в основной группе на 60 %, тогда как в контрольной группе этот показатель составил 45,5 %. Справедливости ради необходимо отметить, что у 2 больных основной группы и у 3 больных контрольной группы на третий день пребывания в стационаре развились признаки острого инфаркта миокарда на ЭКГ, и эти больные были переведены в специализированное отделение.

В ходе клинического исследования выявлено, что прием Актовегина значительно улучшил переносимость нитратов — уменьшились или исчезли головные боли после приема нитроглицерина с одновременным увеличением его (нитроглицерина) эффективности.

Одновременно с уменьшением клинических проявлений нестабильности коронарного кровотока больные, получавшие Актовегин, отмечали уменьшение утренних головных болей, шума в ушах, головокружения. Многие (40 %) пациенты в основной группе обращали внимание на уменьшение тревожности, беспокойства, нормализацию сна, улучшение настроения.

Эти данные свидетельствуют о положительном влиянии препарата и на церебральные проявления ишемической болезни, свойственные больным с ИБС.

Анализ инструментальных исследований

В основной группе уже на третьи сутки по результатам ЭКГ покоя отмечены уменьшение смещения сегмента ST или инверсия зубца Т, у ряда больных положительные сдвиги на ЭКГ произошли уже на вторые сутки лечения, тогда как в контрольной группе эти изменения появились только на пятые сутки. У 5 больных основной и у 4 больных контрольной групп изменений на ЭКГ не выявлено, и это было объяснено наличием стойких изменений, связанных с перенесенными ранее обширными инфарктами миокарда с формированием хронической аневризмы сердца, которая подтверждалась как клинически, так и электрокардиографически. Аналогичные данные получены нами и у больных с длительно текущей сердечной недостаточностью. Отсутствие визуальных изменений на ЭКГ у этой категории больных не означает, по нашему мнению, отсутствие эффекта от лечения. Очевидно, метаболическая терапия у таких больных должна проводиться более длительное время.

При анализе первой записи ХМЭКГ у пациентов обеих групп обнаружено смещение сегмента ST косонисходящего или горизонтального характера до 2,4 ± 0,1 мм у 66,2 % основной группы и до 2,3 ± 0,2 мм — у 65,8 % больных контрольной группы. При повторном анализе результатов ХМЭКГ выявлено уменьшение количества эпизодов депрессии сегмента ST за 24 часа у 36,2 % пациентов основной группы, в контрольной — только у 17,5 % обследуемых. В количественном отношении это выглядит следующим образом: с 2,9 ± 0,5 до 1,3 ± 0,2 эпизода в сутки в основной группе и с 3,0 ± 0,6 до 1,9 ± 0,3 — в контрольной.

Положительная корреляционная связь между клинической стабилизацией пациентов основной группы и уменьшением количества эпизодов депрессии сегментов ST подтверждает положительное влияние препарата на функционирование миокарда в условиях гипоксии.

Анализ глубины депрессии сегмента ST к концу лечения показал, что в основной группе она уменьшилась с 2,4 ± 0,1 до 0,9 ± 0,2, в контрольной — с 2,3 ± 0,2 до 1,5 ± 0,2 мм. Эти данные также подтверждают положительное влияние Актовегина на течение ишемического процесса.

Влияние препарата на толерантность больных к физической нагрузке до и после лечения представлено на рис. 1, 2.

При изучении параметров внутрисердечной гемодинамики выявлено, что у 80,2 % под влиянием Актовегина уменьшился конечно-диастолический размер с 51,52 ± 1,07 до 48,92 ± 1,03 мм (в контрольной — с 52,32 ± 1,67 до 50,91 ± 1,82 мм), увеличилась фракция выброса (ФВ) с 56,1 ± 1,8 до 62,12 ± 1,2 % (в контрольной — с 55,1 ± 1,9 до 60,1 ± 1,3 %). Необходимо отметить, что у 19,8 % больных, несмотря на значимое клиническое улучшение и повышение толерантности к физической нагрузке, параметры внутрисердечной гемодинамики не изменились. Аналогичные данные получены и у пациентов контрольной группы. По всей видимости, это связано с тяжелым ишемическим процессом в миокарде.

В то же время нами обнаружено, что наиболее значимые сдвиги в центральной гемодинамике, особенно ФВ, произошли у пациентов с исходно низкими показателями ФВ. Так, у 12 % больных основной группы фракция выброса возросла с 43,1 ± 1,12 до 59,4 ± 1,0 % после лечения. Подобной картины у больных контрольной группы мы не наблюдали (соответственно 44,1 ± 1,3 и 49,12 ± 3,3 %).

Таким образом, клинические наблюдения за пациентами с нестабильной стенокардией показали, что включение в стандартную терапию метаболического препарата Актовегин у подавляющего большинства больных приводит к улучшению клинического состояния, что выражается в уменьшении количества ангинозных приступов, уменьшении дозы принимаемых нитратов, восстановлении их эффективности.

Вместе с тем на фоне терапии Актовегином не наблюдается синдрома обкрадывания в связи с отсутствием у препарата прямого вазоактивного действия. Это крайне важно, в особенности у пациентов с сопутствующим атеросклерозом сосудов головного мозга.

Полученные положительные клинические данные коррелируют с повышением толерантности к физической нагрузке и увеличением времени возникновения ангинозных болей при проведении ВЭМ-пробы. Одновременно увеличивается фракция выброса, уменьшается диастолическая перегрузка.

Наиболее значимые результаты получены при лечении больных с низкой фракцией выброса и большим конечно-диастолическим размером левого желудочка.

Все вышеизложенное позволяет рекомендовать препараты метаболической направленности, и в частности Актовегин, для лечения больных с проявлениями острого коронарного синдрома.

АНТИГИПОКСАНТЫ И АНТИОКСИДАНТЫ (АКТОВЕГИН) В ПРОГРАММЕ ЛЕЧЕНИЯ ИШЕМИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА | Шилов

1. Белардинелли Р. Благоприятные эффекты метаболического подхода в реабилитации пациентов с заболеваниями сердца // Сердце и метаболизм. Эффективность сердечной деятельности в норме и при заболеваниях. 2009. № 28. С. 21–24.

2. Васюк Ю.А., Куликов К.Г., Кудряков О.Н., Крикунов О.В. Митохондриальная дисфункция в патогенезе острого инфаркта миокарда: принципы диагностики и терапии миокардиальными цитопротекторами // Российские медицинские вести. 2008. Т. 13, № 2. C. 36–41.

3. Фонякин А.В., Машин В.В., Гераскина Л.А., Машин В.В. Кардиогенная энцефалопатия. Факторы риска и подходы к терапии // Consilium medicum. 2012. Т. 14, № 2. C. 4–7.

4. Шилов А.М. Инфаркт миокарда. М.: Миклош, 2009. C. 7–163.

5. Шогенов З., Арболишвили Г. Актовегин в лечении осложненного инфаркта миокарда // Врач. № 4. C. 39–43.

6. Buchmayer F., Pleiner J., Elmlinger M.W., Lauer G., Nell G., Sitte H.H. Actovegin®: a biological drug for more than 5 decades // Wien. Med. Wochenschr. 2011. Vol. 161, № 3, 4. P. 80–88.

7. Dieckmann A., Kriebel M., Andriambeloson E., Ziegler D., Elmlinger M. Treatment with Actovegin® improves sensory nerve function and pathology in streptozotocin- diabetic rats via mechanisms involving inhibition of PARP activation // Exp. Clin. Endocrinol. Diabetes. 2011. Vol. 120, № 3. P. 132–138.

8. Elmlinger M.W., Kriebel M., Ziegler D. Neuroprotective and antioxidative effects of the hemodialysate actovegin on primary rat neurons in vitro // Neuromolecular. Med. 2011. Vol. 13, № 4. P. 266–274.

9. Fedorovich A.A. Non-invasive evaluation of vasomotor and metabolic functions of microvascular endothelium in human skin // Microvascular. Research. 2012. Vol. 84. P. 86–93.

10. Machicao F., Muresanu D., Hundsberger H., Pflüger M., Guekht A. Плейотропный нейропротективный и метаболический эффекты Актовегина // Нервно-мышечные болезни. 2012. № 4. C. 3–10.

Актовегин – разрушаем мифы о лекарстве от всех болезней

Актовегин – разрушаем мифы о лекарстве от всех болезней

Вот уже много лет, как в Украине используется препарат Актовегин, спектр применения которого достаточно широк. Это лекарство позиционируется в качестве универсального нейропротектора и антигипоксанта. Его назначают при различных сосудистых и обменных нарушениях, в том числе и беременным женщинам. Однако так ли он эффективен и безопасен?
Из чего состоит и как действует Актовегин

Актовегин производится в таблетках, растворах для инъекций, составах для инфузий, мазях, гелях. Препарат представляет собой вытяжку из крови телят, в которой содержится более 200 различных физиологически активных компонентов, а именно – пептидов, аминокислот, эйкозаноидов, олигосахаридов и других биологически активных веществ, которые обуславливают метаболические и нейропротективные свойства Актовегина.

При заболеваниях, которые сопровождаются ишемией и гипоксией, в тканях отмечается нехватка кислорода и глюкозы, что приводит к нарушению синтеза основных энергетических молекул. Как показывают некоторые исследования, Актовегин способен улучшить захват кислорода клетками, а также улучшить энергетический баланс клетки. В частности, показано, что препарат способен активировать белки-переносчики глюкозы, за счет чего улучшается транспортировка сахаров в ткани.

В исследованиях на культурах нервных клеток крыс было показано, что Актовегин положительно сказывается на выживаемости нейронов, что позволяет судить о нем, как о нейропротективном препарате.

Учитывая вышеописанные эффекты препарата, его назначают при ишемическом инсульте, недостаточности кровообращения, трофических нарушениях, варикозном расширении вен конечностей, язвах, пролежнях, повреждении роговицы и при ряде других патологий.

В то же время, почти во всех странах Европы, а также в США и Канаде этот препарат запрещен. Почему?!
Препарат Актовегин представляет собой вытяжку из крови телят


Недоказанная эффективность



Большинство лекарственных форм Актовегина выпускаются в Австрии, однако даже в этой стране его применение запрещено. А все потому, что Актовегин не прошел необходимых клинических исследований, подтверждающих его эффективность и безопасность. Без такой процедуры в странах Европы, а также в США и Канаде на рынок не допускают ни один препарат. Таким образом, Актовегин успешно экспортируют в страны, где требования к лекарственным препаратам менее жесткие, в частности, страны бывшего СССР.

Одна из проблем, с которой сталкиваются исследователи – чрезвычайно сложный состав препарата, представляющего собой фильтрат из крови крупного рогатого скота. В таком случае определить механизм действия препарата в целом представляется довольно сложной задачей. В настоящее время имеются лишь данные доклинических исследований, чего явно недостаточно, исходя из международных требований, которые предъявляются к лекарственным препаратам.

В настоящее время Актовегин пока не прошел ни одного независимого исследования по правилам GCP. Это международные правила качественной клинической практики, которыми руководствуются исследователи при проведении клинических испытаний. Более того, компания-производитель Актовегина даже не ставит такой задачи, поскольку основной рынок сбыта (страны СНГ) обеспечивает стабильные продажи препарата.

Сегодня Кокрановская библиотека (электронная база данных по доказательной медицине) не содержит ни одного исследования по Актовегину. Тем не менее, препарат назначают даже беременным женщинам на любой стадии беременности.


Актовегин и коровье бешенство

Сомнительная эффективность Актовегина – полбеды. Проблема в том, что препарат может быть опасным для здоровья. Так, ни в США, ни в Канаде препараты, изготовленные на основе животного сырья, не используются. Вся проблема в том, что животные могут болеть серьезными инфекционными заболеваниями, и патогенные агенты могут проникать и в лекарственные препараты, несмотря на многочисленные стадии очистки и дезинфекции.


Препарат Актовегин представляет собой вытяжку из крови телят

Как известно, коровье бешенство (болезнь Крейтцфельдта-Якоба) способно передаваться через донорскую кровь. Вызывается коровье бешенство прионами – это особый класс инфекционных белков, действие которых во много сходно с вирусами. Поразительно, но прионы могут содержаться не только в крови, но и в желатине, и в животном жире, которые используются для приготовления кондитерских изделий. Однако самое страшное, что прионы могут содержаться и в лекарственных препаратах, которые производятся на основе животного сырья.

На одной из конференций по прионным заболеваниям, которая состоялась в Женеве, были озвучены факты обнаружения прионов в различных медикаментах животного происхождения, например в гормональных препаратах (гормоны, полученные от животного), лекарствах, полученных на основе сыворотки крови животных и других.

Опасность прионов в том, что инкубационный период при таких инфекциях может растянуться на долгие годы. Так, в 70-х годах прошлого века во Франции детей, отстающих в развитии, лечили гормоном роста, получаемого от животных. Спустя годы (и даже десятилетия) некоторые из этих людей погибли от коровьего бешенства.

Поскольку Актовегин производится из телячьей крови, то вероятность прионного заражения лекарства существует. Кроме того, имеются данные о том, что некоторая часть фармакологической субстанции, из которой производят Актовегин, была изготовлена еще в конце 90-х годов, когда кровь рогатого скота еще не проверяли на наличие прионов.

Исходя из имеющейся информации о препарате Актовегин, его эффективность и безопасность представляется сомнительной. Поскольку у нас в стране он свободно продается, то пациентам следует основательно проконсультироваться с врачом (возможно, и не одним), чтобы взвесить все риски при применении этого препарата.

Влияние сыворотки пуповинной крови и актовегина на репродуктивную функцию коров в сравнительном аспекте Ирина Бондаренко, Андрей Лазоренко, Оксана Шкромада :: SSRN

EUREKA: Health Sciences, (3), 101-109, 2021, doi:10.21303/2504-5679.2021.001834

9 страниц Опубликовано: 4 июня 2021 г.

Дата написания: 25 мая 2021 г.

Аннотация

Представлены результаты изучения влияния сыворотки пуповинной крови и «Актовегина» (Такеда, Украина) на воспроизводительную функцию коров в сравнительном аспекте.

Целью исследования был анализ влияния сыворотки пуповинной крови и актовегина на воспроизводительную функцию матки коров в сравнительном аспекте.

Материалы и методы: Исследования проводились в течение 2017-2020 гг. на четырех молочных фермах Сумской области с привязным и беспривязным содержанием. У 128 коров разных пород и продуктивности изучены и проанализированы сроки полового цикла в сравнении со спонтанным половым циклом при использовании сыворотки пуповинной крови и препарата «Актовегин» (Такеда, Украина).

Результаты: Установлено, что у коров с привязным содержанием количество дней от введения 15 мл сыворотки пуповинной крови до проявления стадии возбуждения было достоверно меньше по сравнению со спонтанным проявлением полового влечения (5,63±0,36). и 14,38±2,1 соответственно).

При введении коровам с беспривязным содержанием 10 мл сыворотки пуповинной крови в сочетании с препаратом «Актовегин» количество дней до проявления половой цикличности было ниже на 18.3 % по сравнению с показателем спонтанного полового влечения (4,31±0,38 и 18,25±1,89 соответственно).

Выводы: В результате применения 10 мл сыворотки пуповинной крови в сочетании с препаратом «Актовегин» у коров разной продуктивности и при разных условиях содержания значительно сокращается количество дней до наступления стадии возбуждения. по сравнению со спонтанным проявлением полового влечения.

Коровы разной продуктивности и с разными условиями содержания значительно быстрее приходят к половому влечению при применении 15 мл сыворотки пуповинной крови по сравнению со спонтанным проявлением полового влечения.

Ключевые слова: коровы, сыворотка пуповинной крови, актовегин, коррекция воспроизводительной функции

Рекомендуемое цитирование: Рекомендуемая ссылка

Бондаренко, Ирина и Лазоренко, Андрей и Шкромада, Оксана, Влияние сыворотки пуповинной крови и Актовегина на репродуктивную функцию коров в сравнительном аспекте (25 мая 2021 г.).EUREKA: Health Sciences, (3), 101-109, 2021, doi:10.21303/2504-5679.2021.001834, доступно в SSRN: https://ssrn.com/abstract=3853974